Цитата из книги "Мозг против мозга. Mind vs brain" Святослава Медведева.

Попробуем разобраться, почему сложилась такая ситуация. Мне кажется, причина – в «обожествлении» ПК. Он все знает. Поэтому достаточно нажать на нужную кнопку – и дело в шляпе. А это, в свою очередь, происходит от низкой квалификации научных работников. Сейчас нам аукается ситуация с массовым отъездом молодежи на Запад в минувшие годы и, будем честны, с резким снижением качества образования в наших университетах. В частности, многие молодые исследователи не умеют применять знания общих законов природы (даже если они их усвоили) в конкретной работе, а также (и это общая беда) они не знают работ своих предшественников, в массе считая, что условно до 2000 года науки вообще не было.

Примеры появляются ежедневно. Из интервью одного профессора, перепечатанное еще и в новостях факультета психологии ВШЭ, озаглавленное «Традиционные представления о восприятии языка неверны». Суть сделанного им «нового открытия» в том, что речевые области, «оказывается», не ограничиваются областями Брока и Вернике. С конца 1980-х трудно найти психофизиолога, который в этом сомневался бы!
Далеко не все, особенно ученые средних способностей, хорошо устроились «там». Сейчас начался обратный процесс. Люди по разным причинам возвращаются. Проблема в том, что на Западе они работали на самых современных приборах, но, как правило, их роль была подчиненной. Они научились нажимать на кнопки и получать сырые данные. Но они считают, что обладают достаточной квалификацией, чтобы учить наших специалистов, которых действительно не хватает, чтобы освоить появившиеся в России в большом количестве новые приборы. Дальнейшее логично. В стране слепых и кривой – король. Кроме этого, есть люди, воспитанные новыми университетами, которые не обременяют себя лишними знаниями, полагая, что не боги горшки обжигают. Интересно, пробовал ли кто-нибудь сделать горшок?

Они получают данные и интерпретируют их с завидной легкостью. У них нет ни культуры организации психофизиологического эксперимента, ни хотя бы поверхностного знания методов обработки. Создание психологического теста или задания – это практически половина исследования, если не больше. При создании теста необходимо досконально знать и особенности прибора, и правила психологического тестирования человека. Но даже в этом умудряются совершать ошибки, которые влияют на интерпретацию результатов.
Например, в одном докладе пытались исследовать достаточно тонкие свойства глаголов. Испытуемому предъявляли картинки, которые изображали соответствующие действия. Например, человек лопатой копает землю – глагол «копать». Но в качестве контроля показывали картинки, изображающие другие глаголы (здесь не место вдаваться в лингвистику). Проблема в том, что некоторые картинки были эротическими (как мне сказала докладчица – «чтобы заинтересовать испытуемого»). Очевидно, что тонкая разница в обработке глаголов совершенно забивалась естественной реакцией.
Многие исследователи не понимают, ЧТО именно они получают в процессе измерения. Дело в том, что карты мозговых реакций, которые мы публикуем, – это карты не реального изменения мозгового кровотока, а распределения вероятности статистически значимого ответа в данном вокселе. Это не физиологический, а математический параметр; правила обращения с ним должны быть совершенно другими.
На упомянутом семинаре лекцию, посвященную принципам МРТ, читал кандидат биологических наук, а методы фМРТ – кандидат психологических наук. А ведь это вопросы, достаточно сложные и математически, и физически; правильно и доступно их может объяснить только человек, имеющий соответствующее образование.
Я не хочу утомлять читателя различными примерами: их число довольно велико и все они вызваны псевдознаниями исследователей. Люди используют сложнейшую технику, совершенно не понимая, что именно они получают. Таким образом, в настоящее время в области нейровизуализации формируются сообщества исследователей, которых Ландау называл «патологами». Они легко организуются в группы. Благодаря, мягко говоря, упрощенным методам обработки и интерпретации, а также практически отсутствию в редколлегиях специалистов по этому новому делу, они довольно плодовиты. Многочисленность и плодовитость приводят к тому, что они, по сути, определяют уровень нашей науки, в то время как действительно серьезные исследования, требующие значительно большего труда и времени, остаются в меньшинстве. У них все просто и легко. Они убеждают чиновников, получают гранты и аппаратуру, с помощью которых расширяются. Это может привести к тому, что отношение к работам из России будет соответствующим, по крайней мере у серьезных ученых. То, что они делают, можно назвать полной профанацией науки и причинением ей тяжких повреждений. Я сознательно опустил конкретные фамилии и названия мероприятий, потому что ситуация приобрела слишком распространенный характер и выделять фамилию какого-либо из самоуверенных дилетантов бессмысленно.

Вы тоже наблюдаете аналогичную картину?

Все проблемы от жадности и глупости