Ведущий — Михаил Казиник (скрипач, эксперт Нобелевского концерта в 2005 году). Также участвует Алексей Ботвинов — пианист, более 200 раз исполнивший на сцене Гольдберг-вариации Баха (исключительно сложное произведение длительностью более часа).
Вот тут есть информация ещё об одном цикле передач Казиника (на другом радио), а также инструкции по прослушиванию этих передач (это одно жж-сообщение из серии, там написано): http://sherg-aigr.livejournal.com/9518.html
Здравствуйте, SergeCpp, Вы писали:
SC>Ведущий — Михаил Казиник (скрипач, эксперт Нобелевского концерта в 2005 году). Также участвует Алексей Ботвинов — пианист, более 200 раз исполнивший на сцене Гольдберг-вариации Баха (исключительно сложное произведение длительностью более часа).
И послушать-посмотреть в плеере, отображающем ноты. Каждый голос (и четырёхголосные есть части) там на своём нотном стане, выглядит супер, когда играет.
Простой плеер: NoteWorthy Player — http://www.noteworthysoftware.com/player/
Здравствуйте, jazzer!
J>Кстати, Гольдберг-вариации в исполнении Глена Гульда...
Гульда, кстати, и на Марсе уважают:
Арни Котту принадлежал единственный на Марсе клавесин. Впрочем, инструмент был расстроен, а на Марсе, как ни крути, настройщиков клавесинов не было.
...
Усевшись за расстроенный клавесин, Арни раскрыл сборник сонат Скарлатти и принялся исполнять свою любимую, которую разбирал уже несколько месяцев. Это была энергичная, решительная музыка, и он с удовольствием ударял по клавишам, не обращая внимания на фальшивые звуки. Гелиогабал, отодвинувшись в сторону, вновь углубился в инструкцию [по настройке клавесина] — исполнение Арни резало ему слух.
— У меня есть долгоиграющая пластинка с этой записью, — заметил Арни, не прерывая исполнения. — Она такая старая и такая ценная, что я боюсь даже ставить её.
— Что такое долгоиграющая пластинка? — спросил бликмен.
— Ты всё равно не поймёшь. В исполнении Глена Гульда. Ей уже сорок лет, она принадлежала моей семье. Уж кто-кто, а этот парень умел исполнять сонаты!
Филип Дик. Сдвиг времени по-марсиански (1964).
P.S.
Двадцать лет назад пределы Солнечной системы покинул космический аппарат «Вояджер». На борту его -атрибуты и символы земной цивилизации: на тот случай, если ракету обнаружат разумные существа и захотят понять, кто мы такие. Там изображения мужчины и женщины, математические формулы, еще что-то. Из музыки — «Хорошо темперированный клавир» Иоганна-Себастьяна Баха в исполнении Гленна Гульда. http://glenngould.ru/articles/16
Здравствуйте, jazzer!
SC>>Из музыки — «Хорошо темперированный клавир» Иоганна-Себастьяна Баха в исполнении Гленна Гульда.
J>Предлагаешь продолжить холивор на тему, чье исполнение ХТК лучше? J>Чтоб не быть голословным — мне Рихтер больше по душе
Рихтер играет замечательно конечно же. Как и Гульд. Дело тут в том, какая манера игры кому больше на слух подходит. Рихтер для меня чересчур романтичен, плавен в игре. Гульд, хоть и является первым фортепианным ХТК, что я услышал, сейчас воспринимается иначе (и реже слушается).
Некоторое время назад услышал ХТК с Фридрихом Гульдой (1972-73) — супер! Своеобразная манера, очень понравилось!
Ещё очень хорошо ХТК играет Анжела Хьюитт. У неё есть две записи ХТК: 1997-99 и 2008, инструмент Fazioli — мягкое звучание, класс!
Да, ещё Rosalyn Tureck — тоже супер-исполнение (50-е и 70-е — две записи).
А на клавесине — слушали? Японец Masaaki Suzuki — если будет возможность, посетите его концерт. В записи такое хрустальное звучание, все нотки слышны
...
Сначала ему нужны были голоса людей, и он слушал классические
пьесы, особенно Шоу, Ибсена и Шекспира, или стихи из огромнейшей
фонотеки "Дискавери". Однако проблемы, затронутые в этих пьесах,
казались такими далёкими или так легко решались при наличии крупицы
здравого смысла, что скоро все драмы ему надоели. И он переключился на
оперу. Большинство записей было на итальянском и немецком языках,
поэтому его не отвлекало даже то крохотное интеллектуальное содержание,
которым, как правило, отличаются оперы... Так продолжалось две недели,
пока он не понял, что от всех этих превосходно поставленных голосов
одиночество только острей. Но окончательно оборвал эту полосу "Реквием"
Верди, который ему на Земле не доводилось слышать. Dies Irae [Dies Irae
(лат.) — День гнева (слова из католической мессы).], разнесшийся с гулким
рокотом по пустому кораблю, звучал здесь устрашающе уместно и совершенно
потряс его, а когда загремели небесные трубы, возвестив наступление
Судного дня, у Боумена не стало сил слушать.
После он запускал только инструментальную музыку. Начал он с
композиторов-романтиков, отбрасывая одного за другим по мере того, как
их эмоциональные излияния начинали слишком подавлять его. Сибелиус,
Чайковский, Берлиоз продержались несколько недель, Бетховен — подольше.
Мир он обрел наконец, как и многие до него, в абстрактных построениях
Баха, изредка украшая их Моцартом.
Так и летел "Дискавери" к Сатурну, вибрируя от прохладных звуков
клавикорда — увековеченных раздумий мозга, ставшего прахом почти двести
лет назад.
...
