A>Сегодня, если речь идет о России, самую важную проблему можно сформулировать простой цифрой — 50 долларов. Когда цена барреля сырой нефти колеблется вокруг этой возмутительной отметки — а ведь всего год назад она была на 50% ниже — Россия начинает представлять опасность: ведь она считает, что может безнаказанно делать что угодно как во внутренней, так и во внешней политике.
A>Когда нефтяные цены не достигали и 20 долларов — в тот момент Путин только-только пришел к власти — Россия была демократической страной: там, пусть и медленно, проводились реформы, а во внешней политике она придерживалась курса на сотрудничество с международным сообществом.
A>Теперь, когда нефть стоит 50 долларов, даже до президента начинает доходить, что за люди руководят Россией — они нарушают права человека, угрожают соседям, продают грозное оружие, в том числе ракеты, злодеям вроде Сирии, обнимаются с Ираном, и все это без малейшего зазрения совести.
A>В последнем американцы могли убедиться на пресс-конференции после встречи в Словакии, когда путинские приспешники среди российских журналистов задавали Бушу явно враждебные вопросы, намекая, что он будто бы контролирует американские СМИ. Эти вопросы стали проявлением резкого тона, которым Россия заговорила с другими на официальном уровне. Это тон страны, получающей по 50 баксов за каждый баррель своей нефти.

A>Однако теперь, когда баррель нефти стоит 50 долларов, изменились и Путин, и сама Россия. Пускай сегодня центр Москвы напоминает Лас-Вегас: американцам следует открыть глаза на более мрачные аспекты российской действительности. Вот только пока у Буша это получается плохо.